ПОЛИТЕ - все о политике в Украине » Библиотека » Национальная идея: имперское наследие Восточной Европы

БиблиотекаНациональная идея: имперское наследие Восточной Европы

автор: | 17 октября 2007 | Просмотров: 1275
Почему национальная идея играет такую важную роль, как позитивную, так и негативную, в политической жизни и экономических процессах посткоммунистических стран Евразии? Эта статья подчеркивает значение имперского опыта региона, начиная с империи Габсбургов, Советского блока и более близких нам этнофедераций Югославии и Чехословакии. Имперское прошлое сделало Восточн ую Европ у весьма благосклонной к подъему национализма в новых государствах, что для многих наблюдателей на Западе оказалось неожиданным.

Почему национальная идея играет такую важную роль, как позитивную, так и негативную, в политической жизни и экономических процессах посткоммунистических стран Евразии? Эта статья подчеркивает значение имперского опыта региона, начиная с империи Габсбургов, Советского блока и более близких нам этнофедераций Югославии и Чехословакии. Имперское прошлое сделало Восточн ую Европ у весьма благосклонной к подъему национализма в новых государствах, что для многих наблюдателей на Западе оказалось неожиданным.

Ни одна политическая мечта 20-го века не оказалась более жизнестойкой, переменчивой и неуловимой, чем национализм. Ликвидация коммунизма представляет не победу либеральной демократии, но скорее коллапс «универсалистского» государства, столкнувшегося с национальной идеей.

С одной стороны, революции 1989-1991 годов, вместе с реформами Дэн Сяопина в Китае 1978 года ознаменовали завершение коммунистического эксперимента. В результате этого капитализм наконец достиг глобальной монополии – иронический результат для системы, основанной на конкуренции. С другой стороны, что также беспрецедентно, демократия стала делом выбора для большинства населения земного шара.

Если быстрые перемены 1989-1991 годов вытолкнули коммунизм из политической повестки, они также напомнили нам о том, что другая мощная идея, идея нации, все еще остается в игре. Это было время не только разрушения коммунистических государств на фоне подъема националистических сил, это было время диспутов о судьбе наций, поднявшихся на обломках Советского союза, Югославии и Чехословакии.

Причины живучести национальной идеи

Живучесть национальной идеи в посткоммунистической Евразии для многих аналитиков оказалась сюрпризом. В то же время многие авторы, проводившие сравнительный анализ демократизации в странах региона, оставили национализм без внимания.

Тому было две причины. Первая из них состоит в том, что Третья Волна демократизации, по Хантингтону, воспринималась в узком смысле, как борьба между авторитарными и оппозиционными лидерами, между либеральными и нелиберальными политиками.

Вторая причина, это то, что такой подход основывался на опыте стран Латинской Америки, где классовая политика доминирует над национальной – частично из-за большого социального неравенства, а частично потому, что вопросы, касающиеся национального самоопределения и государственных границ там давно разрешены.

И действительно, с точки зрения теоретиков политического перехода, постоянная борьба за национальное и государственное самоопределение не позволяет демократии окрепнуть, обрести жизненную силу.

Цель этой статьи – понять причину несоответствия между тем, как обычно понимают национализм и его ( неожиданно ) важную рол ь в посткоммунистических режимах. В частности, мне бы хотелось найти ответы на три вопроса. Ч ем является национальная идея и как она развивалась в В осточной Европе? Ч то объясняет живучесть этой идеи и «упрямство» борьбы за идею нации и государства в В осточной Европе? И наконец, подрывает ли эта борьба демократию, или, что менее очевидно, укрепляет ее?

Определение нации

Как правильно подметил Илья Призель, «в языке политической науки есть мало понятий более неуловимых, чем нация». То же самое можно сказать и о национализме. Вместо того, чтобы заниматься скучной задачей сравнивания правильности разных определений нации, давайте лучше определим ее как политическое сообщество, объединенное общей культурой, а национализм как политический проект, движимый тремя идеями: народной суверенностью (popular sovereignty), свободой и равенством прав.

Что объединяет политическое сообщ е ство это осознанная вера в общую культуру, которая считается естественной, четко выраженной и выдающейся. В этом смысле нация является культурным конструктом - субъективным, исключающим, идеализированным, пространственно ограниченным.

Короче говоря, нация объединяет «карты и моральные устои». Более того, нации и национализм являются современными конструктами, хотя и исторически укорененными. Они являются современными, поскольку зависят от формирования и значения таких факторов, как стабильное население, взаимодействие между людьми как часть растущей политической и экономической интеграции, распространение образования и становление эффективной и всепроникающей бюрократии и армий, формирующихся по призывному методу, таких идей Просвещения, как равенство, суверенность, личная свобода. Говоря словами Л.Гринфилда, «прежде чем национализм стал причиной определенных социальных процесов, он сам стал следствием других процессов».

В то же время национализм не дает четкого ответа на один очень важный идеологический вопрос: каким должен быть политический режим? Свобода, равенство и суверенность на практике получают очень разные толкования и разное значение, по мере того как идея нации ра с пространялась с северо-запада Европ ы к «остальным». В результате идею нации использовали как для установления диктатур, так и для борьбы с ними, как для поддержки демократии, так и для ограничения ее.

Национализм – явление широкое. Он может сочетаться со многими режимами.

Государства против империй

Государства являются вертикально интегрированными структурами, обладающими единым экономическим и политическим режимами, определенными границами, которые признают соседи, четким определением прав и обязанностей жителей страны (хотя они и могут сильно варьироваться по классовому, расовому и половому признаку), которые понимают свою принадлежность единому политическому сообществу.

В отличие от государств, империи состоят из множества «протонаций», а часто и множества религиозных сообществ. При этом имперский центр признает, узаконивает и усиливает эти различия между национальными и религиозными группами. Более того, империи всегда являются диктатурами, поскольку они основываются на политическом неравенстве. В них есть центральное ядро (которое может быть, а может не быть демократическим) и периферийные зоны (в которых с демократией всегда плохо), и это разделение на ядро и периферию проявляется не только в уровне экономического развития, статусе, этничности, религии, но и в правах, обязанностях, идентичностях и институтах. В отличие от государств, империям свойственно множество политических режимов. Например, в Австро-Венгерской империи словаки занимали совершенно иное положение, чем чехи.

Кроме того, и мперии являются субъективными конструк тами, постоянно генерирующими суждения о равенстве и достоинстве, выражаемые политически, экономически или в культуре. Они создают мощное чувство неуверенности, которое и создает стремление к нации, обеща ющей устойчивое равенство, единство, и уверенность в завтрашнем дне.

Нации и упадок империй

К огда идея нации вошла в политические дебаты интеллектуалов и местных элит на периферии империи Габсбургов, Российской и Оттоманской империй, она имела несколько важных следствий. Она давала удобные рамки для решения проблем, с которыми сталкивались жители периферии, и особенно интеллектуалы. Периферийные лидеры, несмотря на все положительные качества тех наций, которые они сконструировали и возглавили, смогли доказать, что «их люди» эксплуатировались империями, и каждая нация спорила за мантию «несчастной жертвы».

Более того, в отличие от их коллег из северо-западной Европы, определявших границы нации в граница х существующих держав, лидеры новых государств вынуждены были указывать на общность этничности, языка, иногда религии. Так национальная идея трансформировалась в борьбу против власти империи, что вынуждало к созданию нового государства.

Еще одно следствие состояло в том, что конструируемое национальное государство рассматривалось как хранилище моральных ценностей и моральной политики. Такой идеализированный взгляд на государство был обратной стороной того, как грубо империи проводили свою внутреннюю политику. Влиятельной оказалась идея романтического национализма и страхи периферийных интеллектуалов по поводу того, что случится, если массы, которым не хватает дисциплины и образования, но которые глубоко увязли в конфликте интересов, получат власть учредить государство и установить свой политический режим.

Наконец, идея нации способствовала тому, что интеллектуалы стали стремиться к присоедин ению их страны к Западу, став суверенными и национально однородными структурами, чья власть воспроизводилась – и усиливалась бы значительными интервенциями в экономику и общество.

Что мне хотелось бы особо подчеркнуть, это хорошо известное различие между гражданской и этнической формой нации – различие, которое очерчивает явный контраст между Западной и Восточной Европой, стабильными и нестабильными режимами, продуктивными и непродуктивными экономиками, диктатурами и демократиями. Однако в реальности картина получается слишком сложной. Как подметил Энтони Смит, «фактически каждый национализм содержит гражданские и этнические элементы в разной степени и разных формах».

Однако, все признают, что в В осточной Европе после 1848 года и до конца Первой Мировой войны были мощные силы, заставившие лидеров периферийных наций искать самоопределения их наций именно по этническому признаку, стремиться к созданию государств, основанных на титульной нации, а не на либеральных ценностях, использовать мощь государства для построения национального государства. Это был период падения и исчезновения империй, когда возникали новые государства – такие как Сербия, Албания, Болгария, Румыния и Черногория, а после Первой Мировой войны – Латвия, Литва, Эстония, Советский Союз, Польша и Венгрия. Это также было время геноцида или государственной политики уничтожени я меньшинств – впервые реализованное в Европе известным решение м Турции об уничтожении армян в Анатолии.

Новая империя

Неприкаянные нации, развалившиеся государства и экономики, упадок демократии и подъем национал-социализма а Германии создали к 1939 году условия для новой войны. Для нас сейчас важно то, что Вторая Мирова я война возвестила о новом имперском цикле на востоке, основанном на новом типе экономического и политического режима, возникшего в Советском Союзе в 30-е годы, и воссоздании Российской империи в облике Советского государства. Это было смелое решение проблем национальной безопасности, отсталости, слабости государств, опустошенных обществ.

Эта модель предлагала также уникальное решение национального вопроса. Так, Советы инвестировали в развитие наций, поддерживая развитие местных элит, местных политических, культурных и экономических институтов.

Однако, Советский блок обладал и внутренними империями, например, Югославией, а после 1968 года, Чехословацкой этнофедерацией. Фактически они имели свое ядро и периферию, географические и национальные сегменты, обладающие разными правами, ресурсами, статусом, уровнем суверенитета.

Что характерно, повсеместно нарастало убеждение (порой и среди коммунистических лидеров), что границы их республик, их государств, советского блока, монополия центра на власть, все многочисленные политические режимы этих стран – нелегитимны. Это проявилось в 1953 году в восточной Германии и Чехословакии, в 1955-56 в Польше и Венгрии, в 1968 в Чехословакии, и в Польше с 1968 до конца 1980-х, когда нации бросали вызов идеологическим основам режима, властям своих государств и Советского Союза. То, что происходило во многих из этих стран было, по сути, антиколониальной борьбой против империи во имя суверенности, равенства и свободы нации.

Империи оптимально разработаны для того, чтобы сохранять жизнь национальной идеи. Короче говоря, они сплавляют три составные части политики – нацию, государство и режим, и ставят всех под знак вопроса.

Очевидные последствия существования империй

В то время как многие процессы в более ранних империях, существовавших в регионе и в советской империи были схожи, последняя имела важные отличия.

Во-первых, она с делала значительно более широкие инвестиции в развитие наций, провела деполитизацию классовых различий, инвестировала в развитие национальных политических элит и национальных институтов. То, что коммунизм дал многим нациям В осточной Европы, это ресурсы и негодование – именно то, что теоретики считают основными составляющими политического протеста. Во-вторых, если распад империй прошлого и недавно существовавших империй В осточной Европы был ускорен конкретными причинами (Первая Мировая война), то распад коммунистической империи проходил по другому сценарию.

Д о и после исчезновения государственного социализма люди в этом регионе свободно пересекали границы, которые были четко установлены. Национальные протесты в этих странах были взаимосвязаны, благодаря т е сным связям этих стран и частично благодаря Хельсинкскому процессу.

Неудивительно, что ослабление компартии в регионе привело к нарастанию борьбы за изменение режимов и границ Югославской, Советской и Чехословацкой федерации. Также н еудивительно, что это привело к росту национализма, распаду федераций и пересмотру границ. Со становлением в регионе 21 нового государства, из которых лишь два (Армения и Словения) были этнически и религиозно однородными, борьба не закончилась. В большинстве новых государств политические споры продолжились, по мере того, как лидеры меньшинств занимали одну из трех позиций: принимали новое государство и режим; требовали большей автономии; требовали создания своего собственного государства и режима.

Почему их требования были так различны? Ключевым моментом является внутренняя структура новых государств – была ли она унаследованной, этнофедеральной, или нет. В странах с этнофедеральным наследием внутренняя борьба за границы и власть продолжилась – что мы видели на примере России, Сербии, Грузии и Азербайджана.

В странах с унитарной структурой такие конфликты были менее заметны. Из этого можно извлечь один важный урок. Если объективные и субъективные предпосылки существования империи сохраняются даже после ее распада, тогда борьба за нацию, государство, режим будет продолжаться. В действительности все это и происходило в В осточной Европе еще в межвоенный период.

Заключение

Что дает нациям и национализму их силу? Это взаимодействие двух факторов: идеи нации, развившейся в северо-восточной Европе, распространившейся среди населения империй и пробудившейся в странах советского блока, и имперской структуры в регионе, субъективное представление об империи жителей региона.

Перефразируя Чарльза Тили, можно сказать, что «империи создают нации и государства, а нации разделываются с государствами и империями». В этом процессе возникают новые национальные идентичности, ведь нации не только создают государства, но также политические и экономические режимы.

Свойственны ли эти процессы только Восточной Европе? Есть причины сомневаться в их уникальности. Например, существует межэтническая напряженность в Китае, межэтнические конфликты наблюдаются в Индонезии, идет борьба в Южной Африке, Судане, Зимбабве, Эфиопии, Нигерии. Однако имперское наследие Восточной Европы имеет и свои характерные черты. Длительные периоды имперского правления, близость к западной Европе, этой родине идей государства и нации, мощное влияние советского эксперимента. Все эти факторы привели к усилению борьбы за нацию, государство и политический режим, поставив их в центр политической арены.

 

Валери Бунс, «East European Politics & Societies», Vol. 19, 2005

Перевод Андрея Маклакова

Полный текст документа доступен по адресу:

http://eep.sagepub.com/cgi/content/abstract/19/3/406

 (голосов: 0)

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Другие новости по теме:
Информация:
Теги
Популярные новости
Пресс-релизы:
Немного рекламы
Наш опрос
Наши партнеры
Дизайн сайта